Всего-то! Но за ней целое явление, язва новой России, ее беда.

Пить начала в шестнадцать. Самопальную «бормотуху» заедала снегом.

Поступила в один из столичных колледжей: и от родного Пушкино недалеко, и материнского пригляда нет – гуляй, веселись вволю. Чем и занялась. Невинность «посеяла» на пьяном взводе, не помня, как и зачем. Колледж бросила, продолжив «учебу» в горячих кавказских компаниях по саунам и ночным клубам. Дармовые ужины, мобильники, джинсы и сапоги, карманную наличку – принимала как законный гонорар за доставляемые услуги. Мамане говорила – «подрабатывает». Брала все и ото всех, кто «клюнет», угостит, зазовет в иномарку. Быстро стала заядлой курильщицей: прикольно, стрельнуть сигарету у пацанов, обменяться телефонами, пообещать свидание, попросить положить на счет «стольник для связи», и не прийти. Или прийти, если «поведет». «Накол» двух-трех «приятелей» одновременно, вымогание сумм, иногда немалых, легкая бездумная трата их – стала нормой, образом жизни. Как и разгульные рейсы. Голоснуть дальнобойщику, умчать в его удобной кабине-спальне за сотни верст, получить за ласки щедрые дары, пересесть к другому и вернуться домой – чего лучше!

Но… однажды все оборвалось, как и следовало ожидать, внезапной беременностью. Слишком поздно обнаруженной, чтобы скрыть и избавиться от нежеланного приплода. Под негодующие стенания мамани («был бы жив отец, он бы тебе задал!») возник план: снять неприметную хибару, выродить дитя и… отказаться от него. Так и сделала. И хибару нашла, и, продолжая пить-курить, доносила плод, а когда наступил срок, опросталась и оставила в роддоме.

И – к прежней жизни? Хотела, было, не получилось. То лицо ребенка, мелькнувшее на экране, то детский плач на улице заставляли остановиться, задуматься. Да и хозяин хибары – человек явно не от мира сего, – потрясенный случившимся, убеждал ребенка забрать, воспитывать, в конце концов, он поддержит, поможет, посодействует. Вошел, как говорится, в положение.

Все решилось после «встречи» с сыном. Потянуло узнать, что он, как он, здоров ли, усыновлен? В роддоме встретили удивленно. Да, мальчик в норме, немного нервный, усыновителей пока нет. Взглянуть? Нельзя. Не положено. И все же увидела (переносимого в ванную комнату и будто нарочно обернувшегося к ней с ехидной улыбкой). О, то был момент истины! Он и подвигнул забрать младенца.

Не сразу, конечно. После мучительных «быть или не быть», хмельных слез в загулах с «другом», ночных пьяных душеизлияний незнакомцам в иномарках, наркотического блуждания по улицам, кодирования по требованию хозяина-благодетеля, его поездки в один из городов, где, сваливая от какого-то дальнобойщика к другому, «забыла» документы и т.д. и т.п. И, конечно, после многократных нелицеприятных откровений в Опеке, клятвенных обещаний покончить с прошлым, дать сыну полноценные уход и воспитание. Тем более (это в наше-то время!) хозяин хибары – благодетель! - перевел к себе в дом (к матери нельзя – позор перед соседями, друзьями), раздобыл коляску, кроватку, гарантировал памперсы, питательную смесь и т.д., настоял на продолжении учебы – профессию получить надо! Как говорится, подставил в трудную минуту плечо.

Так сын обрел мать, она – сына. Да, Лиза взяла себя в руки. Месяц - месяц! - образцово-строгого режима, искренней любви, самоотверженного ухода за сыном, бессонных бдений. Ни грамма спиртного. Даже старую «симку» вон – прочь прежние порочные связи, началась новая жизнь! Но…

Первый сбой случился в день знакомства мамани и хозяина-благодетеля с «другом»: любит, готов взять с малышом. Прекрасно. Правда, парень судим, пробивается сомнительными заработками. Но, если любит, найдет нормальную работу, жилье, возьмет заботы о младенце на себя. Явилась к нему с сыном. Но первый же вечер в «кругу новой семьи», при пьяном застолье, лежащем в прокуренной комнате ребенке, заставили понять: не то. Отказалась от «друга», потом пожалела. Чтобы исправить «ошибку», забыв о малыше, оставив его без присмотра, еды, пеленок, умчалась к нему на ночь «страсти». Три часа мальчик пребывал один в пустой комнате – благодетель, не зная о ее бегстве, покупал памперсы. Напор не помог, «друг», охочий до объятий, бездействовал. Ни соучастия, ни поддержки. Поразмыслив, вернулась к хозяину-благодетелю: нужно пить, есть, кормить сына. Тот, в отличие от «друга», хоть и негодовал, взывал к совести, в этом не отказывал.

Через неделю снова бросила сына, умчав к приятелю случайной «кафешной» собутыльницы, поутру улизнувшим. Куда теперь? К «другу», конечно, и опять сын забыт, на руках растерянного, недоумевающего благодетеля-хозяина, теперь уже его крестного отца, по настоянию которого малыш был крещен...

Вот пинаевщина – в фактах.

Теперь о сути. О беспутной, беспринципной, безбашенной молодой родигле (другого слова не подберешь для подобного случая), которых, - увы! - немало в нашем городе. Пинаевщина - это выкидыш молодежной вседозволенности, брошенности, беззаботности, неуемного желания иметь «все и сразу». Алкоголь, никотин, наркотики, секс, как способ существования, ложь, интриги, легкая смена «дружков», выцыганивание денег под обещание «сладких встреч» и т.д. и т.п. - вот что такое пинаевщина.

К вам подходит смазливая девица стрельнуть сигарету? Остерегайтесь. Возможно здесь пинаевщина.

Просит прикурить? То же самое.

Кто-то голосует под вечер на трассе? – объезжайте, не исключено, это пинаевщина.

Вам мило улыбаются, а потом сообщают, что позарез нужны 5-10 тысяч, а вы готовы проявить благородство, не старайтесь. Налицо пинаевщина.

Вы, жертвуя своим временем, отправляетесь хлопотать по делам несчастной заплутавшейся в дебрях мегаполиса девицы, - не делайте этого, она будет тем временем пьянствовать в вашем доме и затащит в вашу постель «друга» - и здесь пинаевщина.

Вы убеждаете ее не отказываться от ребенка, не губить свою душу в неискупимом грехе, и в конце концов услышите: сами хотели забрать его, сами и воспитывайте…

И т.д.

Значит, остеречься, убежать, отвернуться?! Уйти от проблемы, требующей решения сегодня, сейчас?! Надо, надо помочь Лизе Пинаевой. И ей и брошенной на произвол судьбы российской молодежи. Да, существуют сейчас юниорские отделения нынешних партий. Но справиться с пинаевщиной они не смогут. Слишком локальны их задачи. Нужен охват всей молодой поросли вниманием государства, общества. Которые обязаны – именно так! – найти мощное, нравственно совершенное средство – нормы и принципы, выверенные временем, способные решить проблему. Без привнесения их, наполненных высоким духовным, религиозным смыслом в жизнь молодежи, нам пинаевщины не одолеть.

И… еще одна надежда – молитва. За Елизавету Пинаеву, за молодежь нашу – молитва всем миром. Чтобы остановилась молодая мама, одумалась, поняла, что она теперь ответственна не только за себя, но и за сына. Чтобы ее «друг», если он действительно друг, тем более, любящий, поступил, как должно, и разделил с Лизой ее судьбу, судьбу ребенка. Чтобы, преодолев ошибки взросления, соблазны и искушения, встали на ноги сами и вырастили малыша. Чтобы молодое поколение наше поднималось чистое сердцем и душой, сильное телом и духом И тогда распылится, исчезнет, сама по себе растает как весенний снег пинаевщина. Помолимся, друзья!

Николай КИРОВ